Цветовая схема: C C C C
Размер шрифтов: A A A
Изображения



7 февраля исполняется 30 лет с момента принятия одного из первых «рыночных» законов – «О защите прав потребителей». О том, насколько эффективно он сработал и работает, мы говорим с Григорием Каленовым, который на протяжении этих десятилетий в разных статусах (начальник отдела по защите прав потребителей Антимонопольного управления, руководитель Центра по защите прав потребителей, эксперт) занимался потребительской темой.

Сплошная монополия

– Григорий Викторович, так стал потребитель более защищенным?

– Закон однозначно состоялся, он работает. Были взлеты, падения, и сейчас мы переживаем спад, но если смотреть в тридцатилетней перспективе, то идет движение по восходящей. Например, сейчас вернуть или заменить товар – нет никакой проблемы. И выбор товаров и услуг стал гораздо шире. Ведь защита прав потребителей связана с развитием конкуренции, уходом от монополизма. Это азбука. Если этого не будет, то никакие ОНФы, общественные палаты и прочие общественные институты не помогут.

– Зато в ЖКХ сплошная монополия – в электроэнергетике, теплоснабжении, газоснабжении…Тариф на эти услуги постоянно растет. Почему потребитель должен год от года платить все больше и больше за услугу, качество которой в лучшем случае не меняется, а иногда и падает?

– Мы уже забыли, что 20 лет назад жутко замерзали в своих квартирах. В 2001 году Ульяновское антимонопольное управление подавало иски в суды к Ульяновскэнерго по поводу серьезного недотопа. Сейчас этой проблемы у большинства горожан нет, и горячую воду на все лето не отключают, только по графику, на время гидравлических испытаний. Теперь на первый план вышел другой вопрос: почему за одну и ту же услугу каждый год надо платить все больше и больше… А потому что деваться некуда. Нет конкуренции на этом рынке.

Когда мы начинали заниматься защитой прав потребителей, считали, что монополизм будет уменьшаться. Но спустя 30 лет из многих сфер он так и не ушел, а в некоторые его даже собираются вернуть. Например, сейчас мы семимильными шагами идем к монополизации общественного транспорта. Ведь там уже была государственная монополия: ходили большие автобусы, трамваи. Многие забыли (а у молодых и опыта такого нет), как люди гроздьями висели на подножках трамваев, как пуговицы отлетали с одежды пробирающихся к выходу. В 1989 году лаборатории социально-экономических проблем города Ульяновска было поручено исследование проблем городского транспорта. Изучались пассажиропотоки нового города и Дальнего Засвияжья. С Нижней Террасы уехать было невозможно. В новом городе в автобус нельзя было втиснуться… Те решения, которые сейчас обсуждаются, нас вернут к опыту, который мы уже переживали. Но, видимо, надо его еще раз пережить.

Мусорная реформа против ЗПП

– Такое ощущение, что защита прав потребителей для государства стала вторичным вопросом. Например, закон о так называемой мусорной реформе обязывает собственников жилья платить за услугу, которую они не получают, хотя это в корне противоречит Закону о защите прав потребителей. В Интернете описан опыт жителя Самары, который предоставил полное доказательство того, что в квартире, которую он купил, никто не живет. Там нулевые показатели счетчиков на коммунальные услуги. Как можно производить мусор на жилплощади, где кран с водой не открывали и свет не включали? Этот человек исправно оплачивает вывоз ТКО в другой квартире, по месту прописки. Но все учреждения власти, куда он обращался, ему ответили, что, по закону, он должен платить только на том основании, что является собственником…

– Более того, суды выносят такие решения. Конечно, потребитель не должен платить за вывоз ТКО, если он его не производит. Он должен иметь право доказать это и не платить. Но законодатель этот вопрос не отрегулировал, поэтому все, кто обращается в суд, проигрывают дела. В нормальном правовом государстве суд обобщает практику, анализирует ее и, сделав вывод, что закон ухудшает положение потребителя, может обратиться к законодателю с предложением исправить ошибку. Суд как институт обладает правом законодательной инициативы. Но за три года существования мусорной реформы этого не сделали ни суд, ни депутаты Госдумы, ни общественные объединения потребителей РФ. Почему? Не знаю. Но с этим можно работать. Есть проблемы, которые можно обсуждать, искать пути решения и исправлять.

– Вроде бы обсуждать нечего. В Законе о защите прав потребителей сказано, что не оказанная услуга не оплачивается.

– Здесь однозначно есть противоречие двух законов. На сегодняшний день государство почему-то решило, что в этой сфере надо защищать не потребителя, а регоператора.

Депутатом Госдумы нескольких созывов был председатель Союза потребителей России Петр Шелищ, и мы видели, что он продвигал интересы потребителей. Сейчас он не депутат. Нет голоса потребителя в Госдуме.

– Но ведь по Конституции, превалировать должны интересы именно человека. Получается законодателям Основной закон не писан?

– Да, по Конституции, Россия – социальное государств, и человек является высшей ценностью. Но мы как общество к этому пока не пришли. У нас пока человек – не приоритет. Приоритет – экономические интересы, имперские амбиции, интересы монополий… За тридцатилетие существования Закона о защите прав потребителей мы это ощутили.

Дискриминация в чистом виде

– Почти два года мы живем в условиях пандемии. И в это время много потребительских вопросов ушло в режим онлайн. Человек, у которого нет Интернета и соответствующего устройства, лишается массы возможностей. В прошлом году, например, наш Минздрав придумал канал в соцсетях, по которому можно в приоритетном порядке записаться к врачу или вызвать врача на дом.

– Дискриминация в чистом виде. Людей, которые не пользуются Интернетом, зачислили в ретрограды и закрыли тему. Делай что хочешь – иди к детям, внукам. А если их нет? Никто об этом сейчас не говорит, СМИ в том числе. Хотя это важно и нужно обсуждать.

– Если уж речь зашла о медицине, то это, кажется, самая безнадежная сфера с точки зрения защиты прав потребителей. Получить компенсацию за некачественно оказанную медицинскую услугу практически невозможно.

– С этим не соглашусь. Защита прав потребителей там, где ты заплатил деньги. Медицинская помощь по полису ОМС – это не совсем то. На сегодняшний день даже в правоприменении не отработано, является ОМС сферой защиты прав потребителей или нет. Так что про госмедицину не говорим. Но появилась частная медицина, которая занимает значительную долю в здравоохранении. Вот там защита прав потребителей, то есть пациентов, работает. Пусть не блестяще, но все-таки работает. Частная клиника не хочет понести репутационный урон и поэтому заинтересована в том, чтобы договориться с пациентом, которому причинила ущерб. Мы, собственно, и разговор с этого начали – с преимущества конкуренции.

Лет 15 назад в одном интервью я сказал: рынок выровняет все ухабы. По поводу этой фразой многие иронизировали. И вот спустя годы я могу только подтвердить: так и есть.

Главное – выжить. Заживем – потом

– Лет десять, а то и 15 назад говорили о развитии общественных организаций, занимающихся не только защитой интересов конкретного человека, но проблемами потребителей в целом. Теперь потребительская тема как-то уходит из эфира, как будто к ней потеряли интерес. И об общественных организациях не слышно, и о независимых экспертизах, и об исках в защиту интересов неопределенного круга лиц. Хотя поводов достаточно. Что случилось?

– Общественные организации по защите прав потребителей поневоле превратились в юридические конторы, хотя главная их задача, если исходить из сути закона, – быть трибунами потребителей, привлекать внимание к их проблемам. Этому перевоплощению способствовали совместные усилия судов и органов исполнительной власти. Общественная организация может зарабатывать за счет юридических услуг, подавая в суд иски в интересах потребителей. Закон определил, что если иск выигран, то она получает 50 процентов от назначенной суммы штрафа. Размер штрафа тоже заложен в законе – 50 процентов от суммы, взысканной в пользу потребителя. Например, если в пользу потребителя взыскано 10 тыс. рублей, то, по закону, суд должен еще назначить штраф в 5 тыс. рублей, из них 2,5 тысячи идет общественной организации. Но суды решили, что могут снижать размеры штрафов до мизерных. И общественные организации потеряли средства к существованию. Остались гранты, которые можно получить у власти. Но на них невозможно нормально существовать. Общественные организации должны иметь возможность зарабатывать, развиваться. Сейчас у них такой возможности нет.

– Государство допустило ошибку?

– Наверное, государству было выгодно подсадить общественные организации на гранты, потому что это подразумевает зависимость.

Самой большой ошибкой, на мой взгляд, было решение государства в 2004 году передать вопросы защиты прав потребителей из антимонопольного ведомства в ведомство Роспотребнадзора. Она привела к тому, что мы не видим сути этого дела – развитие конкуренции и недопущение монополизма, защита простого гражданина.

У этих организаций разная идеология. У Роспотребнадзора, который был создан на базе санитарной службы, – задача не допустить. И нет задачи развивать.

– Вы сказали, что в защите прав потребителей сейчас спад. А подъем будет? Или продолжит потихоньку стагнировать – ни жива, ни мертва?

– Я уверен, что будет подъем, и движение по нарастающей сохранится. Живем в такое время, когда приоритеты расставляет пандемия: сейчас главное – выжить, а о качестве жизни подумаем позже. Думаю, что постепенно мы из этого состояния выйдем, осмыслим потери, потому что они есть и будут. Многим предприятиям пришлось уйти с рынка или изменить формат работы.

Я призываю СМИ не обходить вниманием эту тему – ставить острые вопросы, провоцировать дискуссию. По своему опыту знаю, как много с помощью журналистов и редакций было сделано в защите прав потребителей.

Источник



 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 
© Департамент экономики города Ростова-на-Дону, 2022